westi

Уважаемая редакция,
вот прочитал опять про «призрак» власовский и, знаете, досада взяла. Ну, почему он не прислушался к голосу разумной мамы ещё в детстве, чтобы смиренным быть, а взял, наоборот, и стал хулиганить. Вон, в ресторане по пьяной лавочке сцепился с кем-то. Кол, опять же, по поведению. Непослушный, ёлки с мохом, хоть кол на голове теши. Нехорошо это! В институте, опять же, не со всеми согласный был. Явный намёк, что расхрабрился против бывшей системы не только что, очутившись в безопасной Германии, а прямо тогда. А вот в это, извините, как раз и не очень верится. Просто потому, что в таком случае никогда бы не закончил того института. Есть такой опыт. Вот ведь и костерит «сволочей красных» на чём свет стоит: смелый мужик, что тут скажешь, – а не страшно. Нейдёт из головы подзабытая басня из моего детства. Об издыхающем у дороги, некогда всесильном льве. Каждое животное, обиженное им когда-то, проходя мимо, старается сейчас как-нибудь укусить, боднуть его. «Ну, а ты-то, – спрашивают одного, – ты-то, наверняка не тронул его? Ты же при жизни властной верно ему служил». – «Да как же, – отвечает. – И я его, козла поганого, лягнул маленько. Что он теперь мне может сделать?!» – Во, дела!
Так вот, если Роберт Штайн, оппонент Власова, выступал против той системы (не против Родины!), то ему и верится. Это они ускоряли её одряхление. Вообще, немного грустно видеть, как Власов, назидательно эдак размахивая словесами, пытается задним числом убедить Штайна в ущербности, несправедливости того... против чего тот столько лет назад и боролся. И схлопотал, надо думать, от системы «по заслугам». И всё же не терпит огульного чёрного цвета. В те времена была у каждого из нас пусть самая крохотная, но радость. А вот манера поучать, не слыша оппонента, заставляет меня «усумниться» в ершистости автора «призраков». Был он, – ох, был! – как минимум, комсоргом факультета или носил того портфель. А это, во время оно, вкупе с некоторым знанием валентности и полнейшим отсутствием такта по отношению к себе подобным, открывало бо-о-ольшие перспективы. И возможно-то сие было только с принятием тех правил игры, то бишь, покривив душой.
Опять же, почерк шибко смахивает на стиль бывшего проводника светлых идей будущего, которые померкли то ли после переезда в Германию, то ли чуток пораньше. И вести с ними дискуссии ох, как трудно. Тут же и свалят всё с больной головы на здоровую. Да и чему тут удивляться, если диссидента, отсидевшего «положенное», теперь, вроде бы разобравшись, реабилитирует тот, кто его посадил?! Но ведь все они, хоть их и много, не обозначают Родины. Её ли они любят, или то место, которое по недоразумению всё ещё занимали? Оторви такого от кормушки – караул, где права человека! Потерял привилегии – плохая страна! Щас я про неё пропишу, будет знать. И пишет. И страна – дрянь, и люди все до одного негодны... Прочитайте у Иосифа Бродского:
«С высоты ледника я озирал полмира,
трижды тонул, дважды бывал распорот.
Бросил страну, которая меня вскормила...»
Понимаете – вскормила! Уж кому-кому бы не написать – изгнала, опорочила, оскорбила, унизила! И ведь не погрешил бы против истины. Нет, о Родине только – с любовью и нежностью. Да, ему нравилась Америка, но любил только Родину. Только это и достойно уважения...
Прочитал я как-то давно уже в местной нашей газете «Районка» откровения одного мужика Димитрия, прибывшего сюда из казахстанского колхоза. Так вот он, не успев толком оглядеться в Германии, заорал на всю отдельно взятую «районку»: хочу, чтобы местные немцы знали, что и среди нас есть благодарные сердца! Дальше он рассказал, как он сильно рад, что его здесь «кормют», а всех с ним несогласных отослал, ничтоже сумняшеся, назад, «валяться в своём колхозном дерьме». Вот Митрий так Митрий! И, честно говоря, читая очередной опус Алекса, я всё время невольно сжимался, ожидая именно такого резюме: «Вот, – думаю, – сейчас кэ-эк пошлёт Штайна, а, значит, и всех нас, портошников, куда подальше». Не послал. Он сильно призраком увлёкся.
...У человека, нанимающегося здесь на новую работу, иной раз этак вскользь возьмут да и поинтересуются, как он относится к своей бывшей работе, шефу, сослуживцам. И нет дороги тому, кто неуважительно отзовётся о них, бывших. Сколь бы он ни восхвалял эту новую, столь вожделенную, фирму. Не приносит дивидендов скороспелый патриотизм.
А вообще-то новый опус А.Власова я бы рекомендовал начинающим полемистам в качестве наглядного пособия под названием: как нельзя вести дискуссию. Это когда много-много говорить и не сказать ничего. Кроме того, что всем давно известно. Вряд ли на сие произведение откликнется Роберт Штайн, о ком хотелось бы узнать побольше. Жаль, что не он ваш постоянный автор. В отличие от претенциозных статей Алекса, я увидел вдумчивую, нормальную позицию Штайна. И никаких «колкостей» и «переходов на личности», как утверждает Власов, я не заметил. Впрочем, когда вполне здравому человеку всё время мерещится призрак... Это не колкость, дорогой Алекс, это забота о твоём психическом состоянии. Я-то как раз имею опыт пребывания в «застенках милосердия». Рыбак рыбака... – в общем, смотри заголовок!

С интересом слежу за острой дискуссией, развернувшейся на страницах «Вестей». Газета зацепила животрепещущую тему. Я бы сказал, нажала на болевую точку. Скажу сразу: статьи Алекса Власова о призраках, якобы бродящих по Европе под звуки «Интернационала», неприятно резанули глаз своей безапелляционной демагогичностью и ненавистью ко всему, чем жил наш народ долгие годы. По мнению журналиста, не было в нашей прошлой «несчастной жизни» ни единого светлого пятна. Мы только то и делали, что страдали то от безнаказанности грабителей, регулярно срывающих наши шапки и бьющих нас ломиками по голове, то от беспредела милиции, волокущей нас, слегка выпивших, в вытрезвитель, то от бессовестных врачей, смотревших телевизор в то время, как мы загибались в предсмертных конвульсиях, то от недобросовестных педагогов, неспособных нас, идиотов, научить, где на карте столица находится. В общем, не страна, а какой-то географический пункт Зеро из хичкокковского ужастика. А потому не ясно господину Власову, отчего это народ наш в эмиграции ностальгирует. Это у него ничего хорошего на родине не было, а у десятков тысяч его соотечественников – было!
Согласен, в стране не хватало качественной и модной одежды, были трудности с бытовой техникой, ограничены передвижения за границу, дороги у нас были плохими и туалеты карикатурными. Но при всем этом у советских людей не было ощущения «черной жизни», какую вы нам рисуете уже в двух статьях подряд. Вы почитайте русскоязычные газеты, где массово публикуются письма немцев-переселенцев. Уж кому, как не им, стенать и возмущаться! Однако же они постоянно вспоминают о светлых днях, прожитых на родине, и этим выгодно отличаются от вас.
Я сам более 50 лет прожил в Ленинграде (как и многие мои земляки, так и не научился называть его Петербургом). Прошел со своим городом и народом все трудности, упавшие на наши головы после развала Союза, но никогда не позволял себе огульно оплевывать мою страну и мое прошлое. Заметьте, коренные немцы в своем абсолютном большинстве отрекаются от навязанного им когда-то нацизма, но вовсе не от своей родины, во благо которой добросовестно трудятся. А что сделали для своей родины вы? Тяжко работали ассенизатором, грузчиком или землекопом? Вас преследовали за политические убеждения? Вы не ездили на курорты летом? Не водили в бесплатные детсад или дом пионеров своих детей, где с ними занимались за ничтожную зарплату опытные педагоги, музыкальные работники, няни? К вам не приходили в любую погоду участковые врачи?
Образование, говорите, у нас некачественное? Что за глупости! В советских школах детей учили (да и сейчас учат) так, что большинство наших ребят дает фору своим немецким одноклассникам в математике, физике, химии и других дисциплинах. Германия же, по уровню образования, занимает одно из последних мест в Европе – 25-е из 32-х возможных. По данным опроса, проведенного журналом «Focus-Schule», каждый пятый ученик немецкой школы вообще способен усвоить материал только с помощью репетитора. Земля, породившая вас, дала огромное количество победителей всемирных школьных и студенческих олимпиад, талантливых изобретателей, писателей с мировыми именами, нобелевских лауреатов. Надеюсь, Алекс, вы слышали такие имена, как Рахманинов и Бродский? Первый, находясь в эмиграции, посылал деньги в фонд Красной Армии, боровшейся за спасение родины от гитлеризма, до слез радовался нашим победным сводкам с фронта. Второй, несмотря на пережитое, продолжал горячо любить отчизну, наш любимый город: «На Васильевский остров я приду умирать...» Эти люди состоялись как личности уже на родине, в отличие от тех, кто из-за лени, недостатка способностей и нереализованных амбиций, перебравшись в безопасное место, начинают пачкать родное гнездо. А ведь, если по каким-то причинам, вам, господин Власов, покажет на дверь приютившая вас страна, уверен, вы будете ее охаивать точно так же, как и свою родину.
Разглагольствовать о «совковых ужасах» имеют право только те, кто открыто боролся с существующим режимом, отбывал наказание за свои убеждения в тюрьмах и психушках, был насильно выдворен за пределы страны, но никак не те, кто на родине пользовался всеми ее благами: бесплатными учебниками, пионерскими лагерями, высшим (тоже бесплатным) образованием, профсоюзными путевками в санатории и дома отдыха... Или я ошибаюсь, и вы публиковали на родине свои обличительные статьи в Самиздате, выступали на митингах, объявляли голодовки? Уверен, что нет, иначе бы вы незамедлительно сообщили нам об этом в своих «походах на призраков».
Вы, господин Власов, как тот Иван, не помнящий родства своего, страдаете полным отсутствием человеческой благодарности по отношению к взрастившей вас стране. Впрочем, чего еще можно ожидать от человека, носящего фамилию предателя своего народа. Преемственность поколений, так сказать.